– Я объясню. Найти легко. Сели на трамвай, и в ту сторону, где старая часть Дольска, мимо церкви… А на конечной выйти и чуть вперед, и вот он, замок его.

– Замок?

– Ну да. Мы так и говорим – замок, – повторила Галя. – Усадьба, значит, бывшая княжеская. Ихнему роду раньше принадлежала, до революции. Гагарин на нее свои права доказал. Дескать, я – князь, настоящий, мои предки этими местами владели, документы сохранились, все чин чином, законно. Суд был, но такой, несерьезный – быстрый, чисто формально. Его права на замок признали – тем более что тот уж лет десять как в руинах стоял, никому не нужен. И, потом, нам почетно – такой человек будет жить…

– И что? – с интересом спросила Иванка.

– Поселился Гагарин тут, руины стал чинить. Кой-чего подправил, зажил. Но народ так и не стал принимать. В общем, мы им все разочарованы.

– А почему он никого не принимает?

– Говорит, отошел от дел, и все такое. Но людям же помощь нужна! – всплеснула руками Галя, явно осуждая бездействие Гагарина. – У всех горе, у всех проблемы! Ладно, пойду я, заболталась. Обращайтесь, если чего.

После ухода горничной Иванка переоделась и спустилась вниз – ей хотелось увидеть людей, которые приехали к экстрасенсу за помощью. Может быть, они еще что-нибудь расскажут о Дмитрии Гагарине?..

В баре – довольно большом помещении с окнами во все стены – сидело несколько человек. Благодаря шустрой Гале Иванка легко «угадала» их: эта парочка за одним столом – толстая женщина постарше и крашеная, с иссиня-черными волосами девица – скорее всего, мать и дочь, за барной стойкой пьет коктейль та самая «несчастная разведенка» – дама неопределенного возраста и размытой комплекции, а у окна, с газетой в руках, курит тот самый писатель – мужчина лет пятидесяти. Ведь только у писателя может быть такой свитер грубой вязки и такое ироническое, печальное, насмешливое лицо, словно говорящее: он-то знает, кто во всем виноват, но лично он тут ни при чем.